?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история



Noble Royale проводит опрос, пытаясь определить самую популярную (как минимум, среди читателей Фрагрантики) представительницу царской династии Романовых: ей будет посвящен новый, шестой аромат в коллекции.
Разыгрываются призы, очень привлекательные: флакон духов и пять сетов миниатюр.


Если бы могла голосовать, я бы проголосовала за царевну Софью. Хочу аромат, в котором был бы выражен характер такой женщины...
Но победит или Екатерина Великая, или... Анастасия, дочь Николая II.

А я все же очень хочу Софью. Но, наверное, не в этой парфюмерной линейке и не в этот раз...



Lubin. Флаконы. "Kismet"

Вот один из немногих парфюмов, который я бы хотела только ради флакона, настолько он для меня привлекателен... Умели же!
"Kismet" Lubin, 1921 год.









С 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года...

ЗАРАНЕЕ ПРОШУ ТЕХ, КТО СЧИТАЕТ, ЧТО ЛЕНИНГРАД НУЖНО БЫЛО СДАТЬ, ПОЙТИ КУДА-НИБУДЬ В ДРУГОЕ МЕСТО И ТАМ ОБСУЖДАТЬ СВОИ ВЗГЛЯДЫ НА ИСТОРИЮ И НА ЧТО УГОДНО. ЗДЕСЬ ВЫ МОЖЕТЕ ТОЛЬКО ВЫЗВАТЬ ОТВРАЩЕНИЕ И ПОЛУЧИТЬ БАН.
СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ ВСЕМ, КТО ПРОЯВИТ ПОНИМАНИЕ.

...Мне сложно писать про Блокаду связно и внятно. Я не ленинградка, но так получилось, что это большая часть моей жизни. Я читала про Блокаду очень много. Я собрала отдельную «блокадную библиотеку». И все равно писать, говорить – трудно.

Вот самая сильная для меня графическая вещь на тему Блокады. Нет, это не тот стиль, который мне нравится, но не имеет значения: здесь выражено все, что я чувствую по поводу Блокады. Этот рев льва в небеса и падающий из-под лапы каменный шар, потому что даже вечные стражи города – каменные львы – не могут вынести такую боль…



Попов-Катарсин Валентин Леонидович (1932-2005) Блокада. 1977 г.

Со своим первым «блокадником» я встретилась случайно. Давно, давно поехали мы с папой в Ленинград, обходили знаменитые кладбища, приехали на Литераторские мостки, и буквально у входа – он… Зачатый в мирной и счастливой стране – мы сейчас так много прочли про репрессии и я сама так много писала, что спотыкаюсь, когда произношу вслух или пишу «мирная и счастливая страна», но я знаю: она такой была для большинства. Для моей бабушки. Для ее соседок. В их доме арестовали всего одного человека, и то все знали, что он служил в Белой армии. А значит – за дело. Они были не правы, конечно, не за дело, никого из политических – не за дело… Но ощущение было такое: мирная и счастливая страна.
А донашивали его уже в войну. А рожали в Блокаду. Он прожил два месяца.



В этот приезд я поставила ему свечку. Могилу обновили. Дощечка новая, другая, по сравнению с той, которая была - но она у меня где-то на фотографиях еще сделанных пленочным фотоаппаратом.



Он уже ассоциировался у меня с вот этими знаменитыми и ужасными фотографиями… Похороны ребенка. Как раз на Волковском кладбище.

Read more...Collapse )

Аккуратное и красивое, торжественное мемориальное Пискаревское кладбище не дает этого ощущения живой боли, живой жизни, прерванной до срока, мучительно, жестоко.
Да, там, во рвах, тьмы и тьмы, и тьмы. Умерших от голода, погибших под бомбежками, и солдат, умерших от ран… Но все же – чтобы осознать это, надо много читать, надо проникнуться, надо прочувствовать.

Но существуют индивидуальные захоронения.
На Смоленском Православном – ближе к реке.
На Волковском – с краю, тоже возле овражка, или возле ограды.
Единственное, выделенное в начале войны, после первых бомбежек, под индивидуальные захоронения, и не вместившее всех, продолжение Смоленского кладбища на Острове Декабристов – там тоже они как-то жмутся с краю, эти индивидуальные захоронения. В центре – аккуратные могилы погибших воинов, надгробия, поставленные в память рабочим с заводов, художникам, экипажу подводной лодки…
Это хорошо, это очень хорошо, они сохранятся.
А вот индивидуальные… Их с каждым годом все меньше. Их рушит время. Их не восстанавливают.

Когда-то, после войны, к кому-то из умерших пришли родные или друзья, поставили памятник, поместили фото – такие же фото есть на довоенных надгробиях – и часто жена, пережившая мужа на несколько десятилетий (первыми умирали мужчины, следом – пожилые, потом – подростки, дольше всех продержались женщины и дети не младенческого возраста, потому что женщины выносливее, а детям отдавали старшие… И умирали…) – жена выражала желание быть похороненной рядом с мужем, умершим в Блокаду. Иногда дочь – рядом с отцом.
Некоторые надгробия оформлены даже вполне современно, то есть старый памятник семья заменила. И это счастье: остался кто-то, остались в живых, осталась семья.
Но преимущественно это могилы-сироты. Даже те, на которых есть надгробие. Сколько индивидуальных могил осталось без надгробий – тоже тьмы и тьмы, и тьмы… Умирала вся семья, некому было пометить могилу…
Они исчезают, эти индивидуальные захоронения. Поэтому в свой последний приезд я решила сфотографировать столько, сколько смогу.
Снимала на телефон, я плохо себя чувствовала и не повезла в Ленинград тяжелый фотоаппарат. Надеюсь, они простят.
Я ходила между могилами и шептала: прости, прости, прости… Пожалуйста, простите меня.
За то, что я ничего не могу сделать для вас даже теперь.
Тогда – меня не было и я была бы одной из вас, я бы погибла, живи я тогда в Ленинграде.
Но теперь…
Я ничего для вас не могу.
Вот только сфотографировать, пока эти надгробия сохранились.

Когда приехала и разбирала фотографии, поняла, что получились плохо, нечетко. Многие. Потому что руки дрожали. Я помню – как дрожали руки. Если можно было опереться на соседний, близко поставленный крест… Тогда получалось четче.
Прости, что я ничего не могу для тебя сделать, но опираюсь на твой крест, чтобы запечатлеть…
Документ. То, что нельзя забывать, и то, что исчезает. Многих запомнившихся уже нет. Сломались. Не восстановлены.
Преимущественно умирали в январе, феврале, марте, апреле 1942 года.
Я прошла по 16-17 линии Васильевского острова, по улице, по которой везли и везли на саночках мертвых – к Смоленскому кладбищу. Те же дома, которые окнами смотрели в ту зиму…

К сожалению, у меня было мало сил. Я не съездила на Серафимовское и Большеохтинское. В другой раз. Но эти надгробия, имена, даты, лица – пусть хотя бы тут, у меня сохранятся.

А в последнем посте будет большой документ о захоронениях во время Блокады.

Увы мне...

Ну вот. То, чего я боялась. То, чего я очень боялась. Мой любимый биографический журнал, похоже, прекратил свое существование.

Главный редактор в Фейсбуке опубликовал такой пост:

Дорогие друзья и читатели "Gala Биографии", похоже, мы снова расстаемся с вами на неопределенное время. Нынешний издатель приостанавливает выпуск многих журналов, числившихся в его издательском доме, в том числе и пул журналов по лицензии немецкого издательства Грюнер-Яр (Gala Биография, GEO, Геолёнок). Все к тому шло. Июльский-августовский номер "Биографии", о котором вы спрашивали в письмах в редакцию, был отпечатан, но тираж был задержан в типографии. Сентябрьский номер мы на днях сдали в печать, но печатать его, судя по всему, никто не станет.
Когда возобновится выход "Gala Биографии", сказать не могу. Но уверен, что возобновится. До встречи!
Сергей Козицкий и команда


Несколько готовых статей остались... Но я их доработаю и куда-нибудь предложу... Надеюсь, возьмут, устрою распродажу статей. У меня пока - не сглазить бы - ничего не пропало, кроме некоторых невоплотимых идей, так идеи я и не пыталась воплощать, если мне говорили, что эту статью никто не опубликует...
Но все равно. Это был мой самый любимый журнал из всех, в которых мне случилось работать за мою долгую-долгую жизнь. И мне грустно. Я его любила. И последний номер всего один купила, в котором я успела опубликоваться, шестой, он продавался только в Ашане, и я не успела купить еще, чтобы подарить тем, кому хотела, а там статья про мою любимую, любимую Полину Гебль - и про потрясающую и странную Марию Башкирцеву.

(А еще я не знаю, заплатит ли издатель долг по последнему номеру, может и не... И самый прекрасный главный редактор на это никак не повлияет. В моей жизни уже несколько журналов закрывалось - и всякий раз это сопровождалось невыплатой гонораров за последний номер. А две большие статьи - много работы. Но я так рада, что они хоть вышли с хорошими иллюстрациями, хоть кто-то их прочел!)
Статья про обожаемые мною духи, в которую было вложено очень много души...



Лилиан Фарли, модель Дома Пату

Жан Пату был одним из первых кутюрье, которые дополнили модные коллекции парфюмерией.
Дом Jean Patou в 1925 году выпустил свои первые духи, сразу три аромата, причем каждый был адресован дамам с определенным цветом волос: «Amour amour» («Любовь-Любовь») – для брюнеток, «Que Sais-Je» («Что я знаю?») – для блондинок, «Adieu Sagesse» («Прощай, благоразумие») – для рыжеволосых.

Но для меня интереснее всего, что Пату усложнил тему. Его духи – не только для женщин с определенным цветом волос. Они еще и для разных стадий любви.
«Amour amour» («Любовь-Любовь») – самое начало чувства.
«Que Sais-Je» («Что я знаю?») – осознание, что без этого, еще недавно чужого человека ты не можешь жить и быть счастливой.
«Adieu Sagesse» («Прощай, благоразумие») – когда бросаешься в любовь, как в океан, даже если он бушует, даже если волны его холодны, все равно: главное – быть со своим избранником.
«Moment Supreme» — чувство на пике, кульминация, тот высший миг, когда решается судьба.

...И все эти духи я пробовала! Они одновременно прекрасны и легко воспринимаются, как современные - и чарующе старомодны... Вернее, не старомодны, а для женщины из прошлого. Для нежных женщин.



Джованни Больдини "Анютины глазки"


А кто-нибудь пробовал современные творения дома Пату? Хороши ли они?

Очередная благодарность моей парфюмерной фее, благодаря которой у меня появились все эти винтажи...
Спасибо вам, вы с изумительной щедростью дарите мне счастье!

Вышел наконец шестой номер "Гала-Биографии". Были какие-то проблемы с типографией. И, к сожалению, я не вижу его в киосках. Мне его купили в "Ашане". А мне этот номер дорог. Там наконец издали историю любви Полины Гебль и Ивана Анненкова: мне, после диких и бредовых статей о декабристах последнего времени, хотелось написать, как было на самом деле (к сожалению, очень сжатая версия, многое и многое интересное и важное не вошло из-за ограничений по объему статьи).
Я обожаю эту историю любви и бесконечно восхищаюсь этой женщиной. Не только как возлюбленной и женой декабриста, восхитительной для меня личностью она была уже в юности. Ее феноменальная работоспособность и упорство в достижении целей, то, как она помогала всем, кого считала необходимым поддерживать... Изумительная Полина. Моя Полина.



Жаль, что среди иллюстраций к статье об истории любви Полины Гебль и Ивана Анненкова не было хоть одного кадра из фильма "Звезда пленительного счастья". Владимир Мотыль к дневникам Полины отнёсся с большим вниманием. Если она пишет, что была в темном платье, то у него она в этой сцене в темном. И любовь матушки Ивана Анненкова к бантикам удостоилась внимания.
Конечно, обо многом ему пришлось умолчать. В частности, о том, что она родила ребенка от Анненкова, когда ещё не была с ним повенчана. И о том, что на Сенатской Анненков выступил против своих товарищей. Но ребенок Полины не вписывался прежде всего не с нравственной точки зрения, с для того, чтобы подчеркнуть драму Марии Волконской, оставившей сына. Ну, а про несогласие, "разброд и шатания" в рядах декабристов тогда было нельзя...
Да и сейчас не поймут. Не поймут, что порядочный человек зачастую сомневается. И что проявления порядочности и чувства долга бывают разные.
Анненков, несмотря на молодость, сомневался в успехе восстания и не стал губить своих солдат, сам же разделил участь товарищей и дал показания, за которые пошел в Сибирь, хотя в него были все шансы "легко отделаться" - ссылкой на Кавказ.
И все же фильм чудесный... Один из моих самых любимых фильмов. А Эва Шикульска - лучшая Полина. Она не похожа внешне, но... Она сыграла Полину. Настоящую Полину.







Вторая моя статья в этом номере - о Марии Башкирцевой: когда-то я заинтересовалась ею из-за упоминания в мемуарах Анастасии Цветаевой, заинтересовалась, читала дневник ещё в Ленинской библиотеке, потом узнала правду и с наслаждением прочла полную версию дневника, и вот тогда эта барышня-нарцисс меня очаровала. А потом я с удивлением обнаружила, что некоторые из страстных поклонников мадмуазель Башкирцевой не знают про полную версию дневника и про игры с возрастом... Мне захотелось написать - но не о художнице, а об авторе дневника. Потому что, как мне кажется, выдающимся ее творением был именно дневник.



Обложка -

Read more...Collapse )
Все куда мрачнее...




Нестеров М. В. "Больная девушка" 1928
Звали модель Зоей Бурковой и она действительно была тяжело больна.
С сайта http://nd.m-necropol.ru/burkova-zv.html
Девушка, с которой художник М.В. Нестеров написал в 1928 году картину "Больная девушка" ("Больнушка"). О Зое Бурковой известно очень мало, даже остался не выясненым год её рождения. Она приехала в Москву вместе с мамой из Ялты после землетрясения, мучительно умирала от туберкулёза, много лет была прикована к постели. Идею написать портрет умирающей девушки М.В. Нестерову подал А.Н. Толстой, семья которого была знакома с Зоей Бурковой и помогала ей. Узнав о намерении художника писать с неё портрет, Зоя Буркова сказала, что «она этому рада, что если это исполнится, то она будет думать, что жизнь её прошла недаром». Зоя Буркова умерла 23 июня 1932 года, похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище (1 уч. 15 ряд).
P.S. Картину М.В. Нестерова "Больная девушка" приобрёл в 1935 году писатель Максим Горький, ныне она находится в его Музее-квартире в Москве
Похоронена на Новодевичьем кладбище.






Лемох Карл (Кирилл) Викентьевич "У постели умирающей крестьянки"




Венецианов А.Г. "Причащение умирающей" (авторское название - «Причащение больной женщины Святых Тайн»)




Пабло Пикассо «Знание и милосердие» 1897 год







Profile

фейри, йоль
dolorka
Мачеха Белоснежки
Парфюмерные песни

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com